Блог О пользователеandlight

Регистрация

Календарь

<< Ноябрь 2009  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

На странице

Отображать записи кратко

  • 23 ноября 2009 | 05:00 О деревянной стадии любви 

    Чего я терпеть не могу всю жизнь, так это свадьбы. Всю эту суету, селедку под шубой, прилюдное продолжительное целование под счет и гиканье предположительно родной и знакомой пьяни. Вообще в том, что в определенный момент нужно взять себя в руки и отправиться уведомлять государство о своих чувствах, отстоять очередь и получить печать на разрешении делить ложе с гражданином таким-то, чудится мне что-то глубоко непристойное. Это при том, что в целом мне очень близки семейные ценности, и нахождение человеком своей пары, самого родного и необходимого, без которого - всё незачем, считаю самой важной жизненной задачей. В общем, непросто все.
    Годовщины свадеб принято называть всякими смешными терминами, уходящими корнями в сопромат. Очередная дата заставила нас с Лехычем надоедать друг другу с расспросами, какой подарок был бы наиболее востребован: скалка, весло или сразу деревянный макинтош. На самом деле даты заставляют задуматься и припомнить, сколько всякого успело произойти за такой, казалось бы, небольшой отрезок времени. Кажется, все взлеты, падения, горести и радости сделали нас в большей степени семьей, чем любые акты гражданского состояния, или как там называются эти жуткие светские обряды. За отчетный период я научилась нормально воспринимать то, что любая попытка Лехыча отвесить мне более или менее многословный комплимент превращается в речь, возвеличивающую, в основном, оратора, а также успела примириться с его необъяснимо-серьезным отношением к отечественному футболу. Он же привык к тому, что я постоянно нахожусь в ожидании какого-то адского апокалипсиса, а редкие и счастливые дни крымских каникул провожу неукоснительно головой вниз в поисках интересных ракушек и окаменелостей, вместо того, чтобы, как порядочная жена, изгибаться в купальничке, изображая картину "протеже альфа-самца сопровождает его на отдыхе".
    Чтобы немного понизить высокий пафос, вот вам зарисовка с натуры, практически непристойная. Действие происходит в полной темноте.
    - Я хочу обратиться к тебе с немного необычной просьбой, - осторожно начинает Лехыч.
    Я настораживаюсь. Много читала о том, что после нескольких лет брака могут возникнуть просьбы действительно необычные.
    - Ты не могла бы уступить мне свою половину кровати? Хотя бы раз поспать у стеночки, а?
    - Заинтересуй меня, - говорю я, в основном потому, что знаю, что слово "нет" в супружеской постели нужно говорить в иносказательной форме.
    Лехыч пускается в перечисление всех возможных преимуществ и душевных щедрот, которыми я смогу воспользоваться взамен нагретого местечка, включая фьючерсы на выполнение различных работ по дому. Я не нахожу ни одно из предложений достойным.
    - Ладно, - говорит Лехыч дрогнувшим голосом. - я тебе... я тебе 500 рублей дам, идет?
    - Идет, - неожиданно легко соглашаюсь я. - только с условием, что каждый час я буду тебя расталкивать и спрашивать: "Продлевать будете?"

  • 30 мая 2009 | 10:56 Про сорок минут ожидания 

        У меня сегодня - в солнечном детском парке - женщина на руках умирала. Сорок минут. Пока ехала скорая.
    Девочка закричала - помогите, помогите, бабушка умирает! Бабушка действительно. Не совсем обморок. Пена изо рта, все что полагается. Она пыталась прийти в себя и не могла. Она исчезала и вновь появлялась, реже, реже. Хорошо, что дышала. Хорошо, что соседки по лавочке случайно знали, как ее зовут. Мне кажется, без этого знания я бы ее оттуда не выкликала. А я говорила и говорила - Ирина Михайловна, вы слышите? Откройте глаза, если слышите, Ирина Михайловна. Не будем пугать Сашеньку, Ирина Михайловна. Я говорила, укладывая ее на скамейку, говорила, пытаясь напоить ее водой или просто протереть лицо минералкой. Я говорила и говорила. И она меня слышала. Она пыталась не отключиться совсем, потому что - Сашенька. Маленькая круглая девочка, с красным от рева лицом и совершенно бесцветными от ужаса глазами. Подружки отвели ее в сторонку и даже посадили на карусели, чтобы она не стояла рядом со мной и бабушкой. И при каждом обороте я видела ее умоляющие, мокрые, полные ужаса бесцветные  глаза. И я говорила - Ирина Михайловна, здесь Сашенька. Ирина Михайловна, посмотрите на меня. Сейчас приедет врач, и все будет в порядке. В какой-то момент я почувствовала, что она перестала мерцать и снова в сознании. А потом на горизонте появилась неотложка. И всем стало легче.
       А я вспомнила, что хотела вместо минералки взять на прогулку бутылку сладчайшего яблочного лимонада и подумала - да, хороши бы мы тут сейчас были - не только бледные, мокрые и перепуганные, но еще сиропно-липкие и разящие  фруктовыми ароматами. И вот еще - надо перечитать все про оказание первой помощи. Ничего не помню, табула раса. Вот сколько должен быть пульс, например, и зофиг его измеряют, когда человек всерьез к праотцам собирается?

  • 29 мая 2009 | 07:37 Об органе по имени компас 

        Гуляя на днях по окрестностям, заложили крюк, чтобы обойти широкомасштабные дорожные работы,  и увидели одного из ремонтников, который отбился от своей стаи турецкоподанных. Пока коллеги размахивали кирками и понятно русскому уху поругивались, он совершал намаз.
        Я много раз читала, что люди, придерживающиеся мусульманских традиций, в любое время дня и ночи способны мгновенно указать, где относительно них находится Мекка. Потому что это им необходимо для молитвы. Может быть. У себя дома любой знает, где восток, даже я способна после нескольких минут мучительных гримас и щелканья пальцами припомнить, из-за какого жилмассива появляется солнышко. Где нибудь в пустыне или в местности с низкой застройкой тоже не сложно проследить путь небесного светила и восток худо-бедно высчитать. Но в большом городе... Где небо чаще всего выглядит как расщелина между отвесными скалами зданий, набитая тусклой серой ватой... Могут быть казусы. Вот и увиденный нами намазосовершитель был повернут лицом приблизительно на северо-северо-запад. Его коллеги не поправили его, может, потому что были не религиозны, может, наоборот, злорадствовали, что молитва, совершаемая, пока они трудятся за себя и за того парня, в итоге окажется не засчитанной. Впрочем, на здании, в сторону которого совершал поклоны правоверный дорожный рабочий, горела надпись "ул. Восточная", может, это хотя бы зачтется.
         А вообще я думаю - нельзя им, что ли, компасом пользоваться? Жульничество?

  • 27 мая 2009 | 04:23 О последних распоряжениях 

        Наслаждаясь ослепительным майским днем, когда отовсюду лепестки - вихрями, услышала случайно:
    - Отличных полотенец прикупила оптом. Там та-акие скидки! Поезжай сама да купи.
    Старушка, сообщающая своей соседке по лавке о своей удаче, просто лучилась довольством. Я разулыбалась - отхватив что-то качественное с та-акими скидками, я тоже чувствую себя воплощением удачливости и полагаю это поводом пройтись гоголем.
    - Вот, значит, к своим похоронам я все купила. Полотенец только мало было. Теперь в самый раз.
         Майский день померк. Жизнь в сквере продолжала кипеть - на соседней лавке мамочка кормила ребенка грудью, деликатно покуривая в сторону, на другой скамейке почти молодая парочка предавалась столь бурным ласкам, что к полноценному сексу перейти ей мешали более колготки, чем играющие вокруг детские стайки.
         Я вспомнила, что в такой же ослепительный день несколько лет назад я хоронила свою бабушку, и при общем горестном отупении подивилась тому, что гардероб ее был полон всех этих злосчастных полотенец и прочего похоронного барахла, тому, как это - методично закупать декорации собственной смерти. 
        Подружка моя любит в шутку отдавать последние распоряжения вроде "кремируйте меня в духовке с конвекцией, чтобы не возиться с выносом тела". Мне, раз уж не воплотится детская фантазия о мраморном ангеле, у ног которого рыдает безутешный возлюбленный (в мультике видела - очень красиво), все равно. Потому что когда человека больше нет, ничего не имеет значения.
          А тогда, несколько лет назад, я смотрела на умершую бабушку и не узнавала ее. Как будто то, что любило меня и было моей бабушкой, покинуло тело маленькой уставшей женщины, и теперь она стала сама по себе - никому больше не родная и ни с кем более не связанная. Я не знала эту женщину. Я ее прежде никогда не видела. 
    - Надела платочек? Вот и не снимай его больше. Никогда не снимай, - услышала я возле себя старческий голос. Соседка. Я подняла руку и нащупала на своей голове черную косынку из того же шкафа с полотенцами. Кто и когда нацепил ее на меня - бог весть. Я ее  - осыпанную лепестками - сняла на следующий же день, направляясь на вокзал. Потому что, когда человека больше нет, ничего не имеет значения.

  • 24 марта 2009 | 09:15 О том, что жизнь все еще кипит 

         Никак не совладаю с демонами беспроводных сетей и потому не удваиваю своих впечатлений, травя байки в сети. Но жизнь продолжает кипеть даже в тех микро-пространствах, в которых я теперь безвылазно обитаю. 
          На улице - с какой стороны ни посмотри -  все еще грязноватая зима. Но что-то невидимо кипит под этой ледяной корой, люди делаются громче, заметнее и оживленнее.
         Видела замечательного сверхтолстого мальчика. (Заметили? - девочки теперь тощают до полного Освенцима,  а пухлых мальчиков сделалось очевидно больше.) Мальчик косолапо влачился в школу, в задумчивости колотя себя по ногам мешком со сменкой. В одной руке у него была зажата шоколадная плитка, а в другой - бутылочка исключительно вредной колы, и он прилежно прикладывался но к одному, то к другому источнику калорий. Вообще-то я подумала было, что парень себя доконает такой диетой, но его лицо лучилось таким  довольством, что я не посмела его осуждать. Его счастье оказалось настолько заразительным, что я улыбалась еще минут двадцать после того, как он скрылся из виду.
          В скверике на лавке выпивали-закусывали под интеллектуальную беседу три джентльмена зрелого возраста. Проходя мимо, я услышала:
    -Так Куликовская битва до или после ига была?
    - До. Точно.
    - Не, после. А ты как думаешь, Андреич?
    - Не знаю. Одно ясно помню - мы татар @#анули.
    И Андреич свирепо глянул на соседнюю лавку, где молодой азиатский гастарбайтер методично и ласково переодевал свою, видимо, невесту из весеннего в зимнее, вытаскивая бесконечное количество шарфов и кофточек из распахнутого чемодана.
         На следующей лавке сидели бомжи - он и она, оба неопределенного возраста, синие от пьянства и постоянного холода, окруженные зловонными пожитками. Он утешал ее, подливая водки, а она жаловалась:
    - Познакомились мы с ним... На одноклассниках... А он повел себя, как шакал!
    Такого кипения жизни я не ожидала и помчалась прочь из скверика - обдумывать. Но напоследок жизнь еще немного, кипя,  плеснула через край. Какой-то клоун метнул в нас с высоты лопату колотого льда. С башни четырнадцатого века. Ну и ну.

  • 2 марта 2009 | 03:55 О часовых на Великом Посту 

        Недавно я обнаружила еще одну нашу национальную особенность. В то время, как вы пытаетесь сделать покупку, или сидите очень ровно в парикмахерской, опасаясь за свои уши, или стоите, не дыша, с задранным на спине свитером в кабинете терапевта, у людей, которые должны с вами работать, всех этих продавцов-парикмахеров-врачей, находятся посторонние гости, ведущие с ними посторонние разговоры. И никто этому не удивляется.
        В этот раз, пока я удерживала извивающегося голого младенца, норовящего нырком покинуть пеленальный столик, гостей принимала детская массажистка. Гостья, дама в шляпке, обладала мучнистым цветом лица, богатыми коричневыми бровями, нарисованными карандашом на пустом месте, и удивительно неприятным козьим голосом. Сначала она разливалась о том, как она истово молилась, чтобы церковь возглавил тот кандидат, а не другой. Я покосилась на нее и подумала, да, такая может истово. Потом она переключилась на земные дела и сообщила, что дети, здесь присутствующие, страдают за грехи родителей. Не будь матери распущенными блудницами, детишкам массаж бы и не понадобился. Я начала закипать, но проглотила и "блудницу".
    - А скоро Великий Пост! Надо соблюдать, - распалялась гостья все больше. - И детям тоже овощной отвар вместо молока. Ибо от греха в колыбели не спрячешься. Грех - это...
    Фигура проповедницы не позволяла мне полагать, что сама она питается лишь отваром луковой шелухи.
    - Грудному ребенку - овощной отвар? Вместо? - уточнила я из последних запасов вежливости.
    - Да! Ибо грех повсюду, грех это...
    - В этой комнате единственный грех - это вы. Убирайтесь немедленно. - сказала я.
    - Что? Грех...
    - К черту. Вон отсюда.  - дала я волю врожденной хамоватости. Хотелось еще сорвать с нее шляпку и отправить в коридор футбольным пинком, но тут уж врожденная интеллигентность подоспела. Массажистки не препятствовали своей гостье, поспешно убирающейся с поля боя.
        Вот я себе и думаю. Есть мировые религии. Развиваются они тысячелетиями. Из мифологии и сельскохозяйственного календаря кочевых племен превращаются в нечто большее, духовно-философское течение, выражающее ценности и чаяния народа, будь то Справедливость, Милосердие, Гармония или Верность тому, во что вы верите. А на конце этого тернистого пути стоит такая вот неумная клуша, которая почитает своим долгом следить за тем, чтобы все жевали капустный лист и повязывали голову тряпкой. И все. Эдакий часовой с ружьем на пути к вечности.  Интересно, во всех ли религиях так?

  • 19 февраля 2009 | 08:01 О том, как все это работает 

       Иногда события - даже незначительные - по прошествии времени воспринимаются несколько иначе.
       Вот, например, однажды моя коллега, такая себе дама в элегантном возрасте, пыталась с рабочего места вызвать домой специалиста по ремонту компьютерного оборудования.
    - Не работает. - говорила она в трубку хорошо поставленным голосом. - Раньше работал. А теперь так... жужжит вроде. Не загорается. Да, нажимала много раз. Какой компьютер примерно? Ну...
       Она зажала телефон между ухом и плечом, Чтобы руками показать в воздухе что-то прямоугольное.
    - Такой... бежевый. Даже, скорее, серовато-бежевый.
      Я беззвучно хихикала, утктувшись носом в свои бумаги.
       А вчера поймала себя на том, что сама объясняю маме по телефону, что такое wi-fi и как он работает, полагаясь более на воображение, чем на основы общих знаний. Да, и руками показываю. Не без того.
       Интересно, в какой момент человечество переступило через уровень своей предельной некомпетентности? Мы же пользуемся массой предметов и явлений, не представляя, как они устроены, не имея никаких идей по поводу того, как это работает и почему перестает работать. Под капот своих автомобилей теперь заглядывают только владельцы изделий винтажного советского автопрома (я из окна вижу массу аварий). Что делать с намокшим сотовым телефоном, не знает уже почти никто. Надеяться, что само пройдет. Или выбросить. Про высокие технологии вообще молчу. Даже обычные в быту утеряны. Не у кого паяльник попросить.
        Добро пожаловать в мир уверенных пользователей. Я, в тех редких случаях, когда позволяю себе эту мысль до конца додумать, холодею просто. Правда.

  • 10 февраля 2009 | 08:57 О соотношении вреда и пользы 

       Вот ведь как получается - прописали нам мазать Котенка лекарством повышенной полезности. Мол, мажьте, братцы, мажьте. А я инструкцию по обыкновению прочитала и думаю - э, нет, мажьте осторожно... При попадании средства в глаза обещают глаукому. Младенцу. У которого и удовольствий-то не так много, кроме как чесать где чешется. Чего же тут больше - вреда или пользы?
        Впрочем, я во младенчестве и в юные годы постоянно принимала хлористый кальций. Литрами. И, представьте, помогло. А теперь этим хлористым кальцием проезжую часть поливают против обледенения. А внутрь особенно не советуют.
        Наверное, соотношение вреда и пользы в фармакологии имеет исторические корни и большое воспитательное значение. Вот, например, принято было раньше от головной боли морфий прописывать. Лечит человек головную боль, лечит... и вдруг приходит к нему ясное понимание - не было у него никакой особой боли. По сравнению с новой головной болью - где теперь морфию достать.
       

  • 27 января 2009 | 07:23 О главной тайне коммерческой медицины 

        Когда у нас или - не дай бог - близких что-то болит, мы кричим: "К врачу! Немедленно к врачу!". И сразу, естественно, лезем в потайной карман (чулок, бюстгальтер, банковский счет, сливной бачок) за дензнаками, чтобы к врачу, значит, не с пустыми руками. Потому что экономить на здоровье даже перед лицом кризиса недальновидно получается. Мы согласны платить. Через кассу или как обычно.
        Что же мы пытаемся выторговать у доктора за свои кровные?
        Чтобы он вообще сделал с этим хоть что-нибудь?  Мой опыт платного родовспоможения говорит о том, что врач может и ничего вообще не делать. Приводить историю не буду, поскольку она в равной мере грустна и непечатна.
       Чтобы врач оказал вам побольше профессионального внимания? За мои деньги врач осмотрела меня, выписала чертову уйму лекарств, обещала приехать еще. Несколько раз обещала (это было в условиях контракта). Ничего мне не помогало. Доктор откладывала свой визит раз за разом. А потом сказала:"Знаете что, это не патология, это так и должно быть". Эти свои непатологии я долечивала сама. Бесплатно.
       Чтобы врач был компетентным? Лехычу рассверлили больной зуб в районе трех ранее залеченных каналов, четвертый - больной - канал искали всей клиникой. Нашли только его начало. Плюнули. Взяли не только деньги, но и расписку, что претензий к ним нет, поскольку они старались. Очень компетентные попались специалисты. В основном, юридически компетентные.
       Чтобы врач за наши деньги был хотя бы вежлив? Детская массажистка, прекрасная женщина, несмотря на то, что я ей плачу, все равно обращается ко мне на ты, а вместо "до свидания" всякий раз говорит "Гуляй!".
        Я, знаете, только недавно поняла, в чем тут секрет. Можете трясти своими деньгами сколько хотите. Хоть в модной клинике, хоть в районной поликлинике. Без толку.
       Потому что там работают наши советские люди. Их за деньги не купишь.

  • 20 января 2009 | 06:00 О ставших на скользкий путь 

         Гололед - страшная штука, доложу я вам.
         Ежедневно, спускаясь по металлической лестнице детской поликлиники, покрытой ледяными комками, я испытываю настоящий ужас. Потому что обе руки у меня заняты увесистым мальчиком, копошащимся в своем спальном мешке. Потому что означенный мешок полностью перекрывает мне обзор - как букет щенку в мультике "Просто так". Потому что я и в лучшие годы зимой неважно держалась на ногах и скатиться кубарем с высоты второго этажа - это для меня практически нормально. А за Котенка боюсь - мал еще для таких трюков, не успеет сгруппироваться.
         С другой стороны, в этот гололед я видела замечательное.
          Как сотрудники телекоммуникационной компании на своем крыльце раскатали лед на пандусе для инвалидов и сктываются по нему в своих дорогих костюмах и туфлях - галстуки по ветру, щеки красные, мальчишек радостный народ, да и только.
          Как торопящаяся встречная девушка - маленькая и кругленькая, вся в мехах и кистях - и сапожки, и шубка, и шапка, и сумочка увешаны шнурками и хвостами различных невинноубиенных зверей, собственные девушкины локоны - вдруг поскользнулась, и все это, взметнувшись в воздух, превратило девушку в дивной красоты меховой шар на весь тот бесконечных момент между тем, как она взлетела,  и тем, как гробанулась о землю. Впрочем, это я бы гробанулась, а девушка была вся кругленькая и, конечно, скорее шмякнулась.
        Как случилось и вовсе невероятное - голубь, заходя на посадку, попал в неожиданный порыв ветра, чиркнул лапками по пленке воды, покрывшей лед, и сел совершенно по-человечески на попу или как это у птиц называется, на что садятся, поскользнувшись. Вид у него был совершенно обалдевший. Тоже, наверное, не подозревал, что так умеет.
        Правда, нормальные люди в гололед смотрят под ноги, а не вертят головой в поисках интересного. Поэтому ожидаю, что я со дня на день гробанусь-таки. И поделом.

  • 14 января 2009 | 09:07 О воле и ребрендинге 

    Самое невкусное в мире печенье, судя по моему большому опыту - это то, что в виде зверей. Однажды в студенчестве я купила большой пакет такого, с позволения сказать, печенья. Человек я в отношении еды непритязательный, но это... На вкус что-то вроде смеси соды, костной муки, сахарина и некоего секретного ингридиента, сообщавшего этому сорту особую гнусность. Выбросить это волшебное яство у меня рука чесалась, но не поднялась. Решено было воспитывать волю - так или иначе съесть всю эту неудачную покупку. И пока не прикончу ее, никакой другой еды не покупать. Полтора килограмма печенья я съела за две приблизительно недели, похудела, намучилась. Обед выглядел так - я выстраивала перед собой зверушек и решительно говорила себе: "Итак, сейчас я соберусь и съем слона, затем лошадку. Потом, не давая себе опомниться, съедаю льва. И, если еще не затошнит, вдогонку сгрызаю зайку". И, уже дожевывая лошадку, понимала, что нет, нет, не дойдет сегодня до зайки. В память об инциденте я никогда не покупаю "Зоологического" печенья, во избежание. А теперь оказывается, этот сорт претерпел ребрендинг и называется так:
    14.40 КБ

  • 13 января 2009 | 07:26 О любви к искусству 

         Кто бы мог подумать, что Москва помешалась на английских пейзажистах.
         В наш единственный выходной (от слова "выход на улицу, совместный, без коляски и намерения кружить по перимтру дома") я помчалась на выставку в Пушкинский. Да еще и Лехыча за собой поволокла. И что же? Во-первых, я по невежеству своему полагала, что Уильям Тернер хоть и прекрасный пейзажист,  но особого ажиотажа у публики не вызовет. Да и (это во-вторых) выставка давно работает и не скоро еще закроется. Как я была неправа! Отстояли полтора часа на 15-градусном морозе среди таких же жаждущих приобщиться. Околевая. В последний раз в такой очереди на арктическом ветру мы морозили себе  неразборчиво, когда в Пушкинский привозили Сезанна. Но то ж Сезанн! Практика показала, что Москва знает и любит виды Темзы не меньше, чем ушастых мальчиков в красных жилетах и странно шагающих Арлекинов.
         Поэтому, потратив большую часть лимита времени на шоковую заморозку в очереди, на выставку попали уже с подпорченным настроением. Впечатления: действительно чудесные акварели. Этюды, позволяющие понять ход творческого процесса автора. Невольно напрашивается параллель  с нашим Айвазовским: тяга к морским видам, во-первых, ощущение чего-то стихийно-настоящего, во-вторых (у Айвазовского видишь воду и веришь в ее силу безоговорочно, но она и выглядит водой, а у Тернера - тот же эффект, при том, что вода водой не выглядит - черные, серые и желтые размашистые дуги, какая там, к черту, вода, и вдруг понимаешь, что действительно, бурное море,  и это еще никаких импрессионистов не было), и, в-третьих, люди, помещенные в пространство пейзажа, у обоих выглядят посаженными туда насильственно-принудительно, за неведомые прегрешения. Прекрасная, словом, выставка. Жаль, что Лехыч не видел. Он обозлился на мое легкомыслие (выскочила второпях  без перчаток и шапки) и решил нарочно не смотреть на поганого этого Тернера. Надеюсь, все же немножко смотрел. Было на что посмотреть.
        В очереди одна женщина перед нами спросила свою подругу, на что они, собственно, стоят уже час. "Какая разница, -отвечала та злобно. -Уже пили. Уже гостей принимали. По телевизору одно и то же. Компьютер вечно занят. Читать темно.  На диване валяться устала. Уже даже все перестирала вчера. Пёрлась сюда из Зеленограда два часа. Не выходить же из очереди. Будем стоять. Из любви к искусству".

  • 24 декабря 2008 | 06:26 О енотах и невидимых ниточках 

         Когда-то давно смотрела я фильм один, научно-популярный. Или передачу, может. О енотах.
    Немецкий, кажется, исследователь бродил с видеокамерой за енотами по всему лесу. Изучал их пищевое поведение и повадки. Не давала ему покоя одна загадка - все еноты поодиночке ходили, кроме одной пары, как будто связанной невидимыми ниточками. Куда один - туда и второй. Весь день вместе шатаются, охотся на жуков и крабиков, общаются как-то. Расстаются только, когда приходит время поспать.
        Эге, говорит себе немцкий исследователь. Один из них самка. Проверил. Нет. Никто не самка.
        А, говорит себе немецкий исследователь. Они братья. Так бывает. Проверил. Нет. Не братья и не родственники.
        Ну, говорит себе немецкий исследователь, они друг другу необходимы для защиты и прокорма. Понаблюдал. Да нет, вроде. Защищаться не от кого, а прокорма навалом. Хороший лес попался.
         Устал немецкий исследователь. Выдохся. Не высыпается. Уже у самого вокруг глаз черно, как у енота. А эти загадочные зверушки по-прежнему всюду бродят вместе, будто связанные невидимыми ниточками.
         Эх, пропадай моя научная репутация, говорит немецкий исследователь, но я должен признать - они просто друзья. Вот и все.
         У людей тоже, наверное, есть эти невидимые ниточки. У кого подлиннее, у кого покороче. Крепче басовой струны или слабее паутинки. В зависимости от того, какие мы друзья. 
         Я, например, тот еще друг. Лучшей подруге не звонила уже полгода примерно. Не говоря уж о прочих друзьях. Возможно, наши невидимые ниточки уже истлели. Но мне нравится думать что они - не ниточки, конечно, а люди - где-то там, далеко, но есть. И что у них все хорошо.

  • 23 декабря 2008 | 04:19 О том, как трудно глупо похихикать 

         Посоветуйте мне какую-нибудь комедию, пожалуйста. Просто комедию. Посмеяться. Глупо похихикать. Что-то мне в последнее время с этим видом культурного отдыха не везет. Все какая-то унылая и тошная муть попадается вместо комедий. Может, возрастное?
       Было бы понятно, будь я тургеневской барышней какой-нибудь или чем еще таким рафинированным. Конечно. На принцесс современный кинематограф не рассчитан. Но я-то нет. Не принцесса. И над шуточками Южного Централа могла повеселиться. И от опереточной злобности майора Пэйна прийти в восторг. То есть, не то, чтобы высокого пошиба вкусы. Но в последнее время над новыми комедиями даже улыбнуться не в силах. Не смешно мне.
       Отечественные комедии просто не рассматриваю как вариант - заранее. Французские не люблю, потому что мне там всех жалко до слез. Не могу я смеяться над маленькими неприятностями маленького человека. Американские? Обычно проскакивали в виде эмоционального фаст-фуда. Но сейчас не получается.
       Угораздило меня, в частности, посмотреть фильм "Не шутите с Зоханом". По аннотациям - веселая история о том, как боец израильского спецназа борется за свою мечту - стать парикмахером. Казалось бы, ничто не предвещало. Так нет же. Это просто паноптикум оказался. С террористами, рвотой, инцестуальной геронтофилией, песнями и танцами. С шуточками ниже всякого плинтуса. Сразу надо было насторожиться, когда главный герой на первых минутах фильма подбросил жареную рыбу и поймал ее ягодицами.
      Хотя, может, это со мной что-то не так? Ангедония?

  • 22 декабря 2008 | 10:32 О прессе и деликатности 

       Недавно пожилая дама, продающая прессу в киоске у моего дома неожиданно спросила, указывая на свежекупленый мною журнал, читала ли я его предыдущие выпуски и какое у меня в целом впечатление. А то почитать хотелось бы ей что-нибудь интересное и на уровне, вопрос - что. Я честно ответила, что предыдущих номеров не читала, но впечатлениями по поводу этого выпуска обязательно поделюсь. И мы с ней обсудили, действительно ли Вассерман умен или так (решили, что умен), а также питерцы ли издают или не питерцы (решили, что это все равно). Расстались довольные друг другом. Я ей при случае расскажу о своих впечатлениях. Так, мол, и так, интересный журнал. Вроде "Науки и жизни", но для женщин и детей. Любила я в свое время "Науку и жизнь", да только... как затеется там дискуссия о физике кварков, так пиши пропало. В физике я демонстрирую просто чудеса непонятливости. Не говоря уж о кварках. 
        Но дело, понимаете ли, не в журналах и не в кварках. А вот в чем. Сидит женщина среди журнального эльдорадо, целый день, шесть дней в неделю. Хочется ей почитать чего-нибудь интересного и на уровне. Казалось бы - хватай любой журнал и листай его хоть с середины. Я бы так и поступила, тем более, что большинство изданий не запакованы в пленку. А она - нет. Она отвечает за то, чтобы купленный мною журнал был действительно новеньким и свежим во всех смыслах. Не то, что не зачитанным, но и не листаным даже. Какая деликатность!
        Вспомнила, как в моем детстве выглядели газеты и журналы, массированно выписываемые моей читающей мамой. На что они были похожи, когда мы их вынимали из почтового ящика! Захватаные жирными пальцами рецепты в "Работницах" и "Крестьянках". Следы воды (или слез?) на обложке "Здоровья" и "Юности". Телефоны неведомой Ниночки, нацарапанные на полях моего "Юного натуралиста". Да о чем это я? "Огонек" такого вида, словно он побывал в читальном зале оживленной библиотеки! Пропавшие  номера "Совершенно Секретно"! Хронически разгаданые кроссворды! А вы говорите.
        Впрочем, не буду возводить напраслину на нашего почтового вредителя. Его деликатность все же распространялась на два издания. На "Правду" и "Иностранную литературу". Полагаю, первая была своя, а вторая не интересовала. Или наоборот?

  • 9 декабря 2008 | 06:20 О том, что не противогаз красит женщину 

        Сейчас уже никто и не вспомнит, в какой именно момент борьба женщин за равные права зашла в культурно-исторический тупик и привела к естественному результату - равным обязанностям. Девушки в военой и милицейской форме уже не вызывают повышенного интереса, жена, зарабатывающая меньше мужа, искренне переживает свое карьерное фиаско, а то, что ты не сумела сама заменить подтекающее колено в кухне и вызвала сантехника, приходится скрывать от подруг.
        А я вспомнила шикарную байку о том, как все начиналось. О женщинах в армии.
        Женщины в армии были всегда - медсестрички, поварихи, буфетчицы.  Иногда - библиотекарь попадется или работник клуба. Одним словом - по пальцам пересчитать можно было дам, пересекающих КПП воинской части. И вдруг в начале девяностых женщин стали массово привлекать к службе - "солдатки" и "прапорицы", щеголяя новенькими бушлатами и сапожками, заполонили немногочисленные улицы гарнизона. Проблема женской безработицы, привычно сопровождающая жизнь современных декабристок, внезапно истаяла. Офицеры заволновались. Во-первых, жалованье жены (и паек! паек!) выводило семью на новый уровень благосостояния. Во-вторых, возникло своеобразное состязание - кто пристроит супругу на более серьезный и относительно высокий пост.
       Первое время все шло нормально. Потом женщины-военнослужащие расслабились. Стали ходить в модельных туфлях. Потом стали самовольно модифицировать форму - то юбка длинновата, то брюки, представьте, такие не идут... Пилотки отвергли за явной немодностью. Потом стали приходить на службу попозже и срываться с нее в магазин и детский сад.
        В общем, проверка застала воинскую часть в полном хаосе. Проверяющий буквально озверел, пытаясь понять порядок секретных документов, переложенных кулинарными рецептами и модными журналами. И потребовал полевых учений. Марш-бросок, стрельба из автомата и сдача нормативов по противогазам показалась ему справедливой карой. Бегать женщины частью не умели, частью отказались заранее. Стреляли - как поросенок Пятачок, зажмурившись и повизгивая от отдачи. Проверяющий торжествовал.
    Прохаживаясь перед строем дам в форме, встрепанных и красных после многократного надевания-снятия средств индивидуальной защиты, он заметил, что одна из женщин все еще в противогазе и снимать его не собирается. "Ну погодите же, чертовы бабы..."- взревел ревизор и сдернул с женщины резиновую маску, собственноручно вцепившись в металлическое "рыло". Икнул. Нервно хихикнул. Махнул рукой и ушел, не оглядываясь, в сторону клуба, где его давно ждал заготовленый банкет.
       Лицо прекрасной супруги командира части - а это была она - крашеной блондинки и законодательницы мод, покрывал жирный разноцветный слой смазаной косметики. Те же персиковые, угольно-черные и лазорево-перламутровые краски покрывали и внутренности противогаза. Помада съехала к уху, к щеке прилипла щеточка накладных ресниц.
       Второй ряд накладных ресниц с ужасом и недоумением обнаружил на следующий день внутри противогаза солдатик, которого приставили к отмыванию всей этой химической защиты.
       С тех пор воинская служба в среде офицерских жен перестала быть такой повальной тенденцией.

  • 8 декабря 2008 | 05:56 Об особенностях национального пожаротушения 

           Не могу поверить, что я здесь еще не рассказала про пожар. Пожар же у нас был. Да. В четверг.
           С утра как-то противно пахло паленым, но к дурным запахам мне не привыкать - у нас вечно тянет то из подъезда, то из нижних квартир (вентиляция забита), и порой дух стоит невообразимый. Но в этот раз определенно разило паленым. Сначала я решила, что это кто-то по старой машиностроительной привычке курит на лестнице крепкие папиросы. Потом - что кто-то сжигает документы в ванной. Потом - что это помойку подожгли. Запах крепчал. Малыш резвился в колыбели, благоухая, как копченая курица. Cтало ясно, что в глазах у меня темно не от усталости, а от обычного задымления. На этаже клубился дымок, проистекающий из чердачной части мусоропровода. Надо было что-то делать. Я позвонила в 01.
           Приехали быстро, все честь по чести - и каски, и багры, и мужественные красавцы. Осмотрели фронт работ. Один из пожарных, явно рисуясь, попросил у меня ведро воды - взаймы. Я сбегала. Потом сбегала еще дважды или трижды. Обливаясь холодной водой и пыхтя, я бегала с ведрами по лестнице туда-сюда. И не усомнилась в том, что пожарные правы, заливая мусоропровод от восьмого вниз, притом что дым валил значительно выше. Профессионалы же работают. На прощанье пожарные метнули в трубу кирпич, послушали, как он с грохотом провалился, и уехали с чувством глубокого удовлетворения. Дым не иссякал.   Через пару часов я снова залила мусоропровод несколькими ведрами воды, на этот раз самостоятельно. Дышать было уже нечем. Выползли соседи. 
        - Что же делать? - говорю я им в отчаянии. - Я уже вызывала пожарных. Они уже тушили. Теперь-то кого вызывать?
        - Вызывайте их снова, - сказали соседи довольно равнодушно. - Раз уж вы не заняты. 
          Что делать. Я снова набрала 01.
        - Дико извиняюсь, - сказала я, - вы уже были и большое спасибо, но мы все еще горим.
           Приехали снова быстро и снова те же, но с подкреплением - с начальником. Мои метания по этажу заставили выйти полюбопытствовать еще двух соседей. Они немедленно завели дискуссию о том, кто же здесь, где все свои, бычки бросает непотушенные. Сошлись на том, что чужие. И что сейчас все само прогорит и погаснет. На этом предположении из дыры в трубе начало вырываться гудящее пламя.   Пожарные стали ломать дверь, преграждающую им путь к возгоранию. 
        - Ты сам-то как? - спросил сосед №1.
        - Посторонись! - крикнули пожарные. 
        - Да сам-то я ничего, - ответил сосед №2.
         - Внимание, расчеты №№... По адресу... Маленькая девочка... - невнятно говорила женским голосом пожарная рация.
    Дверь поддалась.
         -Воды! - закричали пожарные.
    Я метнулась. 
         -А здоровье твое как? - спросил сосед №1.
         -Ради бога, еще воды! - крикнули пожарные.
        - И ковшик, ковшик!
        - Она не отвечает... Мамы нет... А она сама не знает номер квартиры... - зудела рация.
    Я снова метнулась.
        - Ты за пивом? - спросил сосед №1. 
        - Воды, воды! - крикнули пожарные.
    Я опять метнулась.
    Сосед №2 неторопливо спустился по лестнице. 
        - Он всегда в это время за пивом ходит, - заметил сосед №1.
       - Еще воды, скорее! - закричали пожарные.
    Я метнулась, второпях выплеснула половину себе на ноги.
       - Еще пару ведер! - крикнули пожарные.
    Выскочила еще одна соседка, молодая мама, волоча полное ведро.
    Я тоже метнулась.
    Дым и пар заволокли всю лестничную клетку.
       - Спасибо, - сказали пожарные, возвращая нам ведра.
      - Вам спасибо, - ответили мы с соседкой хором.
      - Здесь молодежь была, что ли? - строго спросил пожарный начальник.
       - Вы здесь были. Днем. - ответила я сварливо.
       - Всем расчетам!.... - в отчаянии взвыла пожарная рация. 
    Красивый пожарный спрятался за начальника.
    Звеня бутылками, появился сосед №2.
         Пожарные уехали.
         Приключение окончилось. Осталось только как следует проветрить.
         На самом деле следует сказать, что я бы не решилась вызвать пожарных сама. Даже если бы меня окружало ревущее пламя. Даже если бы на мне загорелись штаны. Постеснялась бы. Побоялась бы, что мне ответят: "У нас здесь пылающие небоскребы, набитые маленькими девочками, очереди дожидаются, а вы со своими глупостями. Тушите сами свои штаны, чтоб вы были так здоровы". В общем, я бы не решилась. Это Лехыч меня заставил.

  • 3 декабря 2008 | 02:44 О едобоязни 

        - Понимаете, девочки, я очень кушать люблю, - говорила моя случайная знакомая Маша, ловко расправляясь с порцией слипшихся больничных макарон. - Люблю поесть. Знаете, так, первое, второе, компот. С разговорами, со вкусом. Эх... А муж не любит. Он вообще, кажется, не ест. Так, ковыряется, осматривает каждый кусок, морщится, что-то по краям тарелки раскладывает... и все. А мне при нем есть.. стыдно, что ли. Я вот к сестре в гости ухожу и мы там - чай с тортом! Потом колбасу! Потом картошки нажарим! Хорошо. А потом муж за мной заходит и смотрит на остатки нашего пиршества... Брезгливо так. И на меня - как на животное. Тяжело так жить. Да что поделаешь. Его мама говорит - всегда такой был, с детства. Знала бы раньше...
         В другой знакомой семье понятно что - мама бывшая балерина. Соблюдает режим. Ну и остальных не кормит между делом. Такая вот семья. Балерина мама, девочка-студентка - одни глаза, папа-офицер - одни уши. У них даже в новогоднюю ночь правило не есть после шести никто не отменял. И стоит на праздничном столе маленькая тарелка с салатиком - одна на всех. На случай, если зайдет кто. Они к нам как-то зашли с поздравлениями - в общежитии принято было бродить по знакомым в праздники. Я маме с дочкой конфет предложила, "птичье молоко". Они аж отпрыгнули. Поздно, говорят, на ночь сладкое... Да что вы, говорю я светским тоном, уже практически утро. Нет, не взяли. Отец семейства под шумок успел ухватить пару бутербродов, пока жена поправляла макияж. 
        Я, знаете, не то, чтобы апологет обжорства. Нет. И на диете, бывало, посиживала. Для красоты и здоровья. И пожеманиться тоже иногда нужно. Наверное. Но окружающие-то чем виноваты? Может, это, как говаривал один мой школьный приятель, "сам погибай, а товарища - за собой"?

  • 1 декабря 2008 | 10:02 Об ответственности редактора, церкви и государстве 

    Нет, я все понимаю.
    И то, что теперь опасно находиться в общественных местах, как светского, так и религиозного профиля.
    И то, что терминология священнослужителей специфична и нельзя со своим феминистическим уставом ломиться в мужской чужой монастырь.
    И то, что за всем уследить, будучи трижды расчудесным редактором, невозможно.
    Но вот это для меня - немножко слишком. Почитала, называется, новости.
     
    Обратите внимание на то, как представлена свидетельница происшедшего. Нормально, а?

  • 28 ноября 2008 | 02:51 О булыжнике как оружии пролетариата 

        Дело вот как было: возвращаемся это мы с сыном с прогулки, как полагается, усталые, но довольные. А в подъезд родной войти не можем. Стоит там перед  дверью эдакая махина, джип. Не знаю, как такая называется - похожа на квадратную коробку, величиной с хрущевскую однушку, пожалуй, если санузел не раздельный. Одна из самых очевидно дорогих и некрасивых машин, на мой взгляд. И стоит она так удачно, что дверь подъезда открывается лишь частично. А чтобы попасть домой, гражданам надо унизительно изогнуться и прошуршать животом по стене рядом с дверью. Протиснуться. А мне с коляской и вовсе хода нет.
           Для начала я основательно попинала колеса своими укрепленными ботами. Ни сигнализации, ни паники в рядах хозяев не обнаружила. Затем начала опрос входящих соседей, на предмет - к кому бы мог такой ящик в гости завернуть и где искать этого горе-автолюбителя, который паркуется, как девица-дебютантка. Соседи отвечали так:
    - Сволочи! Стрелять таких надо!
    - Милицию вызывайте! Ноль-два.
    - Да вы же сейчас ребеночка простудите!
    - Довели страну...
    И, шурша животами, проскальзывали внутрь, домой, к теплу и уюту. Повалил и прошел снег. Холодало. Мы ждали. Я уж стала подумывать, не отнести ли мирно сопящего Котенка домой на руках и не бросить ли эту коляску во дворе, ну ее к жемчугам, как появился добрый молодой бородач и предложил помощь - перекинуть коляску через капот на вытянутых руках. Взялись, подняли. "Да там что, ребенок, что ли?"- удивился бородач. "Как водится,"- сказала я. Протиснулись.
         Вот и сижу я теперь, уже неделю, облепленная остро пахнущими компрессами, вместо того, чтобы коньками звучно резать лед, или, хотя бы, снег почуя, плестися рысью как-нибудь.
         А, я же обещала про булыжник. Был булыжник. Точнее, камень для мощения дорожки, вроде кирпича. Обычно он у нас подъездную дверь подпирает, если кому мебель носить и все такое. А в этот раз его кто-то на капот положил этому железному чудовищу. Аккуратненько так положил, чтобы лак не поцарапать. Положил и, шурша животом по стене и унизительно прогнувшись, домой пошел. Пролетариат сложил оружие.