Дело вот как было: возвращаемся это мы с сыном с прогулки, как полагается, усталые, но довольные. А в подъезд родной войти не можем. Стоит там перед  дверью эдакая махина, джип. Не знаю, как такая называется - похожа на квадратную коробку, величиной с хрущевскую однушку, пожалуй, если санузел не раздельный. Одна из самых очевидно дорогих и некрасивых машин, на мой взгляд. И стоит она так удачно, что дверь подъезда открывается лишь частично. А чтобы попасть домой, гражданам надо унизительно изогнуться и прошуршать животом по стене рядом с дверью. Протиснуться. А мне с коляской и вовсе хода нет.
       Для начала я основательно попинала колеса своими укрепленными ботами. Ни сигнализации, ни паники в рядах хозяев не обнаружила. Затем начала опрос входящих соседей, на предмет - к кому бы мог такой ящик в гости завернуть и где искать этого горе-автолюбителя, который паркуется, как девица-дебютантка. Соседи отвечали так:
- Сволочи! Стрелять таких надо!
- Милицию вызывайте! Ноль-два.
- Да вы же сейчас ребеночка простудите!
- Довели страну...
И, шурша животами, проскальзывали внутрь, домой, к теплу и уюту. Повалил и прошел снег. Холодало. Мы ждали. Я уж стала подумывать, не отнести ли мирно сопящего Котенка домой на руках и не бросить ли эту коляску во дворе, ну ее к жемчугам, как появился добрый молодой бородач и предложил помощь - перекинуть коляску через капот на вытянутых руках. Взялись, подняли. "Да там что, ребенок, что ли?"- удивился бородач. "Как водится,"- сказала я. Протиснулись.
     Вот и сижу я теперь, уже неделю, облепленная остро пахнущими компрессами, вместо того, чтобы коньками звучно резать лед, или, хотя бы, снег почуя, плестися рысью как-нибудь.
     А, я же обещала про булыжник. Был булыжник. Точнее, камень для мощения дорожки, вроде кирпича. Обычно он у нас подъездную дверь подпирает, если кому мебель носить и все такое. А в этот раз его кто-то на капот положил этому железному чудовищу. Аккуратненько так положил, чтобы лак не поцарапать. Положил и, шурша животом по стене и унизительно прогнувшись, домой пошел. Пролетариат сложил оружие.