Недавно пожилая дама, продающая прессу в киоске у моего дома неожиданно спросила, указывая на свежекупленый мною журнал, читала ли я его предыдущие выпуски и какое у меня в целом впечатление. А то почитать хотелось бы ей что-нибудь интересное и на уровне, вопрос - что. Я честно ответила, что предыдущих номеров не читала, но впечатлениями по поводу этого выпуска обязательно поделюсь. И мы с ней обсудили, действительно ли Вассерман умен или так (решили, что умен), а также питерцы ли издают или не питерцы (решили, что это все равно). Расстались довольные друг другом. Я ей при случае расскажу о своих впечатлениях. Так, мол, и так, интересный журнал. Вроде "Науки и жизни", но для женщин и детей. Любила я в свое время "Науку и жизнь", да только... как затеется там дискуссия о физике кварков, так пиши пропало. В физике я демонстрирую просто чудеса непонятливости. Не говоря уж о кварках. 
    Но дело, понимаете ли, не в журналах и не в кварках. А вот в чем. Сидит женщина среди журнального эльдорадо, целый день, шесть дней в неделю. Хочется ей почитать чего-нибудь интересного и на уровне. Казалось бы - хватай любой журнал и листай его хоть с середины. Я бы так и поступила, тем более, что большинство изданий не запакованы в пленку. А она - нет. Она отвечает за то, чтобы купленный мною журнал был действительно новеньким и свежим во всех смыслах. Не то, что не зачитанным, но и не листаным даже. Какая деликатность!
    Вспомнила, как в моем детстве выглядели газеты и журналы, массированно выписываемые моей читающей мамой. На что они были похожи, когда мы их вынимали из почтового ящика! Захватаные жирными пальцами рецепты в "Работницах" и "Крестьянках". Следы воды (или слез?) на обложке "Здоровья" и "Юности". Телефоны неведомой Ниночки, нацарапанные на полях моего "Юного натуралиста". Да о чем это я? "Огонек" такого вида, словно он побывал в читальном зале оживленной библиотеки! Пропавшие  номера "Совершенно Секретно"! Хронически разгаданые кроссворды! А вы говорите.
    Впрочем, не буду возводить напраслину на нашего почтового вредителя. Его деликатность все же распространялась на два издания. На "Правду" и "Иностранную литературу". Полагаю, первая была своя, а вторая не интересовала. Или наоборот?