Гололед - страшная штука, доложу я вам.
     Ежедневно, спускаясь по металлической лестнице детской поликлиники, покрытой ледяными комками, я испытываю настоящий ужас. Потому что обе руки у меня заняты увесистым мальчиком, копошащимся в своем спальном мешке. Потому что означенный мешок полностью перекрывает мне обзор - как букет щенку в мультике "Просто так". Потому что я и в лучшие годы зимой неважно держалась на ногах и скатиться кубарем с высоты второго этажа - это для меня практически нормально. А за Котенка боюсь - мал еще для таких трюков, не успеет сгруппироваться.
     С другой стороны, в этот гололед я видела замечательное.
      Как сотрудники телекоммуникационной компании на своем крыльце раскатали лед на пандусе для инвалидов и сктываются по нему в своих дорогих костюмах и туфлях - галстуки по ветру, щеки красные, мальчишек радостный народ, да и только.
      Как торопящаяся встречная девушка - маленькая и кругленькая, вся в мехах и кистях - и сапожки, и шубка, и шапка, и сумочка увешаны шнурками и хвостами различных невинноубиенных зверей, собственные девушкины локоны - вдруг поскользнулась, и все это, взметнувшись в воздух, превратило девушку в дивной красоты меховой шар на весь тот бесконечных момент между тем, как она взлетела,  и тем, как гробанулась о землю. Впрочем, это я бы гробанулась, а девушка была вся кругленькая и, конечно, скорее шмякнулась.
    Как случилось и вовсе невероятное - голубь, заходя на посадку, попал в неожиданный порыв ветра, чиркнул лапками по пленке воды, покрывшей лед, и сел совершенно по-человечески на попу или как это у птиц называется, на что садятся, поскользнувшись. Вид у него был совершенно обалдевший. Тоже, наверное, не подозревал, что так умеет.
    Правда, нормальные люди в гололед смотрят под ноги, а не вертят головой в поисках интересного. Поэтому ожидаю, что я со дня на день гробанусь-таки. И поделом.